Қорғау HR
Общественный фонд
защиты прав человека
Как сняться с психиатрического учёта
Выберите ситуацию, которая относится к вам. Внутри — точный порядок действий, необходимые документы и способы защиты своих прав.
Как сняться с незаконного психиатрического учёта
Посмотреть инструкциюИнструкции как сняться с психиатрического учёта
Что говорят потерпевшие
Мультфильмы о псих.учёте
Статьи о психиатрическом учёте
История защиты прав
Сфабрикованный диагноз: как мать лишили сына
Воспитание ребёнка и ежедневная борьба с тяжёлой формой диабета. Вокруг этого строилась вся привычная жизнь Саниям. Но 3 февраля 2023 года её жизнь перевернулась за считанные минуты, когда во дворе раздался скрежет ворот. На неё напали в собственном доме, силой затащили в машину скорой помощи и госпитализировали.
Расследование
Диагноз из ниоткуда
Что делать, если eGov вдруг выдал вам справку о том, что вы состоите на психиатрическом учёте.
Комментарий юриста
Центры психиатрии не хотят снимать с учёта здоровых пациентов — юрист
В Казахстане человек даже после выздоровления не всегда может сняться с психиатрического учёта. Специалисты центров психиатрии создают им всевозможные препоны, поэтому решение проблемы сводится к нулю.
Интервью
Для соцзащиты особенных казахстанцев нужна прозрачная и понятная система — эксперт
В 2025 году соцзащита населения Казахстана претерпела значительные изменения. Расходы республиканского бюджета на соцсферу достигли 9,6 трлн тенге, что составляет 37,2% от общего объёма. А что происходит в сфере соцзащиты людей, состоящих на психиатрическом учёте?
Решение суда
Казахстанца по ошибке «сделали» психически больным
Об этом житель области Абай узнал, когда решил поменять водительское удостоверение через портал государственных услуг.
Судебная практика
Женщину насильно удерживали в психбольнице Алматинской области. А её сына отправили в спецучреждение
Психбольница обязана выплатить 2 млн тенге морального ущерба жительнице Алматинской области, которую незаконно поставили на учёт и насильно держали в палате 34 дня.
Сфабрикованный диагноз: как мать лишили сына
Воспитание ребёнка и ежедневная борьба с тяжёлой формой диабета. Вокруг этого строилась вся привычная жизнь Саниям. Но 3 февраля 2023 года её жизнь перевернулась за считанные минуты, когда во дворе раздался скрежет ворот. На неё напали в собственном доме, силой затащили в машину скорой помощи и госпитализировали.
В январе 2023 года Саниям поставили на Д-учёт (динамическое наблюдение). О том, что она состоит на учёте у психиатра, женщина даже не догадывалась. А всего через пару дней, утром 3 февраля, во двор Саниям через забор начали перелезать люди. По словам женщины, это были полицейские, сотрудники акимата, педагоги. На глазах у сына её начали избивать, скрутили руки и посадили в машину скорой помощи. Мальчика же отправили в детский дом.
«Мне не сказали, куда меня везут, не сказали, что будут делать. Взяли за руки, руки скрутили и вывели на улицу. А за ребёнком гнались другие участковые. Меня закинули в машину скорой и увезли в направлении Талгара», — рассказывает Саниям.
Мать в стационар, сына в детдом
Так начались 45 дней пребывания в психиатрической больнице на принудительной госпитализации. Женщине регулярно ставили капельницы и заставляли пить препараты. Это негативно сказалось на её состоянии здоровья и до сих пор отражается на организме.
«Капали безбожно, очень много капельниц, и день и ночь капали, давали какие-то лекарства, заставляли пить», — рассказывает Саниям.
Всё это время женщина ничего не знала о судьбе своего ребёнка. Выйдя после госпитализации, она нашла сына в детском доме в Баганашыле. Ей давали видеть его лишь по 15–30 минут в день под строгим надзором. Со слов матери, в детском доме мальчика избивали как воспитатели, так и другие подростки. Так прошли девять месяцев разлуки.
Пока ребёнок находился в детдоме, опека уже готовилась передать его в чужие руки.
«Четыре приёмные семьи хотели забрать моего ребёнка без меня. Его уже показывали приёмным родителям и отдавали на посещение каких-то культурных мест, парки, аквапарки», — рассказывает Саниям.
Борьба за инсулин
По словам Саниям, её госпитализации предшествовали многочисленные попытки получить необходимое лекарство. У Саниям тяжёлая форма сахарного диабета первого типа. На протяжении девяти месяцев она пыталась получить от поликлиники жизненно необходимый инсулин.
«Я абсолютно ничего сначала не знала, что и почему. Потом я, конечно, поняла. За то, что я требовала инсулин у главврача в течение девяти месяцев, мне не давали этот инсулин», — поясняет Саниям.
Намеренная фальсификация
Для постановки на учёт требуются официальные основания. Среди них добровольное согласие человека или решение ВКК. В случае Саниям этих оснований не было. Официально о деталях этой истории стало известно на пресс-конференции, где Саниям выступила вместе с юристами общественного фонда «Қорғау HR». По словам руководительницы фонда Алии Абдиновой, документы о согласии на госпитализацию подделали. Это показала судебная экспертиза.
«Психиатрический учёт повлёк за собой госпитализацию в психиатрическую больницу. Мы подали заявление в уголовный суд о незаконной госпитализации, так как её подпись была поддельной, мы подтвердили это экспертизой», — говорит Алия.
Как отметил юрист фонда Юрий Ершов, пока женщина находилась в стационаре, был инициирован процесс лишения её дееспособности. Однако две независимые судебные экспертизы признали Саниям психически здоровой. Юристам фонда удалось аннулировать незаконный учёт, а также добиться возмещения морального вреда в размере двух миллионов тенге. Но главным результатом стало то, что ребёнок наконец вернулся к матери.
Боязнь системы
Представительница Казахстанского союза родителей Эвелина Мадзигон отмечает, что из-за таких прецедентов родители в Казахстане боятся обращаться за медицинской помощью.
«Если государство будет формировать практику, при которой сам факт обращения к психиатру становится риском потерять ребёнка, люди просто перестанут обращаться за помощью, даже когда она им остро необходима», — говорит Эвелина.
По словам Эвелины, на практике родители задают вопросы о том, не приведёт ли посещение специалиста к негативным последствиям.
«На практике родители опасаются совсем другого. Они задают вопросы: если я обращусь к психологу после родов, смогут ли у меня отобрать ребёнка? Если мне поставят диагноз депрессия? Или после обращения поставят на психиатрический учёт? Если сведения попадут в органы опеки?» — говорит Эвелина.
Она подчёркивает, что изъятие ребёнка из семьи в подобных случаях прямо противоречит международным нормам.
«Статья Конвенции ООН о правах ребёнка прямо говорит о том, что ребёнок не может быть разлучён со своими родителями иначе как по решению компетентного органа, если такое разлучение действительно необходимо в интересах ребёнка, — говорит Эвелина, — нигде не говорится, что психиатрический диагноз автоматически означает невозможность воспитывать детей».
Эвелина Мадзигон подчеркнула, что речь не идёт об отрицании психиатрии как таковой. Когда лечение действительно необходимо и человек даёт на него добровольное согласие, помощь специалистов незаменима. Главное требование правозащитников — строгое соблюдение закона.
По её словам, даже реальное наличие психического заболевания не делает человека плохим родителем.
Диагноз из ниоткуда
Что делать, если eGov вдруг выдал вам справку о том, что вы состоите на психиатрическом учёте.
На пресс-конференции, прошедшей в Алматы, сотрудники общественного фонда «Қорғау HR» представили аналитический доклад «Психиатрический учёт в Республике Казахстан: системные проблемы, нарушения законодательства и пути решения».
«Всё началось с того, что с 2021 года резко возросло количество звонков на телефон доверия фонда. Контингент звонивших — 30–50 лет, трудоспособное население. Этот поток продолжал увеличиваться, мы были вынуждены изучить эту тему и запустили в сентябре 2023 года проект по судебным делам по психиатрическому учёту», — рассказала руководитель ОФ «Қорғау HR» Алия Абдинова.
По её словам, многие из звонивших случайно обнаруживали через eGov, что состоят на психиатрическом учёте. Это происходило, когда они меняли водительское удостоверение, при устройстве на работу или поступлении в учебные заведения.
«Люди не знали, что делать. Шли в психиатрическую больницу, там им говорили: вам нужно госпитализироваться на месяц-два, пройти врачебно-консультационную комиссию. Человек оказывался в своего рода петле: не мог устроиться на работу, водить автомобиль, были случаи, когда люди теряли бизнес. И не могли понять, почему и откуда это взялось. Как выяснилось, для всех, кто состоит на учёте, выделяются бюджетные деньги на психотропные препараты, наблюдение. А ведь это огромные бюджетные средства! Аналитический доклад мы предоставим в правоохранительные органы и Комитет национальной безопасности», — продолжает Алия Абдинова.
По словам юриста фонда Юрия Ершова, большинству из обратившихся — более 30 человек — фонд помог сняться с учёта без особых проблем, а одна треть дел прошла жернова судебной системы.
«У нас есть прецедент, когда районный суд вынес решение о возмещении морального вреда за нарушения при постановке на психучёт в размере 200 тысяч тенге. Алматинский областной суд увеличил эту сумму до 2 миллионов тенге. Конечно, и эта сумма не космос. Но это уже говорит о том, что дело рассматривается судом как серьёзное вмешательство в жизнь человека».
История Саниям
Алия Абдинова утверждает: для того чтобы поставить человека на психиатрический учёт, должно быть основание — его добровольное согласие или заключение врачебно-консультационной комиссии. В случае с жительницей села Шелек Алматинской области Саниям Рахматуллиной ни того ни другого не было, однако женщина всё же оказалась на учёте.
«31 января 2023 года меня поставили на Д-учёт, о котором я не знала. 3 февраля меня увезли в больницу, сказали: вас положат. Кололи лекарства, что до сих пор отражается на моём здоровье. Ребёнка забрали в центр адаптации несовершеннолетних, — рассказывает Саниям. — Я ничего не понимала. Потом догадалась: это за то, что я требовала инсулин у главврача больницы, у меня четыре вида инсулина по показаниям».
«Девять месяцев её ребёнка удерживали, хотя она не была ограничена или лишена родительских прав. Две судебно-психиатрические экспертизы признали её здоровой, — уточняет Абдинова. — Наш фонд выиграл судебный процесс о признании незаконной постановки на психиатрический учёт. Ребёнка женщине помогли вернуть, но каких моральных страданий ей это стоило!»
Учёт, о котором семья не знала
В другом случае потерпевшим оказался молодой человек из Костаная. Его мама Ольга Анатольевна во время пресс-конференции рассказала, что с ним произошло.
«В прошлом году в апреле мой сын демобилизовался и вернулся домой из армии. Пробыв дома месяц, он решил устроиться на работу на госслужбу. И когда началась проверка документов, выяснилось, что он состоит на учёте в Костанайском психоневрологическом диспансере. Для нас это стало шоком, — признаётся Ольга. — Я обратилась в психдиспансер, чтобы узнать, как мой ребёнок там оказался. Мне говорили, что такого быть не может, ведь он только что отслужил в армии».
Юристы начали разбираться. Оказывается, сына поставили на учёт в диспансер ещё в 2016 году, когда он был несовершеннолетним. В документах утверждалось, будто к ним домой приходили психиатры, проводили осмотр и назначили подростку какие-то препараты. Но ничего этого в реальности, как выяснилось, не было.
«Когда начался судебный процесс, всплыли ещё более странные подробности, — продолжает Ольга Анатольевна. — Выяснилось: в материалах дела я значусь как лишённая родительских прав, а мой сын в 2016–2017 годах якобы числился сиротой и находился в интернате. Разбирательство длилось около года, всё это время сын не мог трудоустроиться. Психоневрологический диспансер постоянно присылал отписки и приводил оправдания. Когда у них потребовали предъявить решения ВКК, документов не оказалось. Нам так и не смогли внятно объяснить, куда они исчезли. Но благодаря фонду «Қорғау» с сына наконец-то сняли это клеймо».
Страх обратиться за помощью
Руководитель алматинского филиала РОО «Казахстанский союз родителей» Эвелина Мадзигон подняла ещё один болезненный вопрос.
«Некоторые обращения наших заявителей подтверждают одну очень страшную теорию о том, что всё-таки существует связь постановки на психиатрический учёт родителей и изъятия детей из семьи в связи с этим фактом. У нас был кейс, когда женщина обратилась на консультацию к психологу. Только через несколько лет она узнала, что состоит на психиатрическом учёте. И в связи с этим у неё изъяли троих детей».
К счастью, ситуация разрешилась благополучно — детей вернули маме.
«Я хочу сразу обозначить принципиальную нашу позицию: мы не выступаем против психиатрии, когда она действительно необходима и когда человек сам дал добровольное согласие на лечение, — поясняет Эвелина Мадзигон. — Мы всегда выступаем за соблюдение закона. И психиатрическое заболевание, даже если оно действительно есть, — это не основание считать человека плохим родителем. Если государство будет формировать практику, при которой сам факт обращения к психиатру становится риском потерять ребёнка, люди просто перестанут обращаться за помощью, даже когда она им остро необходима».
С её слов, люди часто задают вопросы: «Если я обращусь к психологу после родов, смогут ли у меня отобрать ребёнка?», «Если после обращения поставят на психиатрический учёт?», «Если сведения попадут в органы опеки?»
«Само существование подобных вопросов говорит о том, что доверия общества к системе психиатрии уже практически нет», — заключила эксперт.
Елена Коэмец, фото автора, Алматы
Центры психиатрии не хотят снимать с учёта здоровых пациентов — юрист
В Казахстане человек даже после выздоровления не всегда может сняться с психиатрического учёта. Специалисты центров психиатрии создают им всевозможные препоны, поэтому решение проблемы сводится к нулю.
Как пояснила правозащитник, равноправие всех казахстанцев гарантировано Конституцией страны и Всеобщей декларацией прав человека ООН. Однако этого зачастую не происходит в отношении людей с психическими заболеваниями или расстройствами. По словам Тамары Симахиной, стоящие на учёте люди ограничены в правах: не могут получить водительские права и устроиться на работу, потому что везде требуют справку, что человек не стоит на учёте. В 2013 году в Казахстане был основан общественный фонд «Қорғау HR», который оказывает юридическую помощь этой категории граждан.
«Мы помогаем людям, которые пострадали от незаконных действий психиатров и психиатрических клиник. Или когда пациенты не могут чего-то добиться в области психиатрии, то мы стараемся им помочь. Это, как правило, люди, которым поставлен психиатрический диагноз: они страдают психиатрическими заболеваниями или расстройствами», — пояснила она.
Как рассказала юрист, за последний год большая часть обратившихся за помощью граждан столкнулась с невозможностью сняться с психиатрического учёта. Сейчас специалисты переименовали данное направление в динамический учёт. Однако от замены понятия ситуация в этой сфере не изменилась, сетует Симахина.
«Состоящим на психучёте людям запрещено выдавать водительские права, потому что им нельзя водить автомобиль. Это их собственная безопасность и в целом общества. С этим никто не спорит. Но вопросы возникают в законности постановки на учёт некоторых людей и в сложности сняться с этого учёта. Потому что людям говорят: “Нужно ложиться в стационар, мы вас положим на две-три недели просто понаблюдать и не будем применять никаких препаратов, а потом примем решение, но вы должны дать добровольное согласие на госпитализацию”. Но люди боятся, потому что, на мой взгляд, любая психушка хуже колонии. Ведь у осуждённого человека в местах лишения свободы всё равно есть связь с внешним миром и возможность подавать жалобы, свидания или ещё что-то. Когда же человек попадает в психушку, то оказывается в полной власти психиатров. Мы с вами прекрасно понимаем, какое воздействие оказывают психотропные препараты: буквально за сутки-двое человека можно превратить в “овощ”, который не будет соображать и будет большую часть суток лежать. Поэтому люди боятся, что, оказавшись в клинике, будут подвергнуты воздействию всех этих препаратов, и потом не докажешь, что это было. Потому что там нет видеокамер, ещё есть врачебная тайна и другие вещи, которые защищают действия сотрудников центров психиатрии», — говорит она.
Симахина отметила, что ни в Кодексе о здоровье, ни в других законах не нашла пункта, который бы гласил, что для снятия с психучёта человеку необходима госпитализация. В этой связи юристы фонда обратились в Минздрав с запросом. Они хотели выяснить, в каком документе законодательно установлен такой порядок. В ответ глава ведомства сообщил, что в случаях, когда человек обращается за снятием с динамического учёта, госпитализация необязательна.
История 18-летнего парня из военкомата
«В конце прошлого года к нам обратился мужчина. В 2001 году в 18-летнем возрасте он проходил медкомиссию в военкомате. У врачей возникли сомнения насчёт его здоровья, так как парень указал, что ранее в юности у него было сотрясение мозга. Поэтому его направили на обследование в центр психического здоровья. Там ему выдали заключение, но что там было написано, он не знает. Парень эту бумажку отнёс обратно в военкомат, и всё, на этом история закончилась. В армию он не пошёл, был признан годным к нестроевой службе», — сообщила Тамара Симахина.
По её словам, в 2006 году молодой человек получил водительское удостоверение. При поступлении на водительские курсы и перед получением прав он дважды запрашивал справку, что не состоит на психиатрическом учёте, и дважды её получал.
«В октябре прошлого года он решил восстановить права. Каково же было его удивление, когда в eGov он увидел справку, что состоит на учёте в психиатрической клинике. Он решил перепроверить и поискал данные на сайте DamuMed. Худшие опасения его подтвердились: там было прямо указано, что мужчина состоит на динамическом учёте с августа 2001 года. Он был, конечно, в замешательстве: как так могло случиться? Ведь 20 лет назад мужчина лишь раз переступил порог ЦПЗ, и теперь вдруг оказалось, что всё это время он состоит на учёте. Но ведь все эти годы он жил спокойно и получал справки об отсутствии психучёта», — рассказала юрист.
Как отметила Симахина, мужчина попробовал в законном порядке сняться с данного учёта. Он пошёл в центр, но его начали футболить и гонять по разным кабинетам.
«В начале районный психиатр заставляла собирать справки с места работы, характеристики от соседей, от родителей и так далее. Наконец, она передала дело в ЦПЗ, для того чтобы он прошёл врачебно-консультационную комиссию. Там мужчина прошёл приём у психолога, а потом побывал на ВКК. Но комиссия отправила его на консультацию к профессору. Все эти процессы проходили не так быстро, как кажется, с перерывами в неделю-две. Однако и после визита к профессору мужчине не дают никакого заключения, он по-прежнему состоит на учёте», — подчеркнула юрист.
Не добившись результата, мужчина обратился в фонд «Қорғау HR». Здесь специалисты написали от имени клиента досудебную претензию к центру с просьбой снять с динамического учёта.
«Но в ЦПЗ отказались это делать, поэтому мы обратились в суд. По требованию суда была предоставлена медицинская карта нашего клиента. И у него было страшное возмущение, потому что было много недостоверных данных. Там откуда-то взялась запись, что в том 2001 году он якобы две недели пролежал в стационаре. Хотя он там не лежал ни одного дня. Он один раз в жизни там был, и всё. Больше никаких связей с этим центром на протяжении 20 лет не имел. Более того, он никогда не обращался к психиатрам и психологам, не принимал никакие препараты и не было никакого лечения, связанного с сотрясением головного мозга», — сказала Симахина.
В чём интерес центров психиатрии?
«И теперь мы подходим к очень интересному моменту. Дело в том, что центр психического здоровья финансируется не только по койко-местам, но и по количеству людей, поставленных на динамический учёт. Понятно, что ЦПЗ заинтересован в том, чтобы как можно больше людей состояло на этом учёте. И, на наш взгляд, здесь сразу появляется коррупционная возможность. То есть если человек хочет сняться, а процедура вот такая непростая и там полная власть психиатров, то здесь есть коррупционная возможность», — считает Тамара Симахина.
Она поведала о правилах осуществления динамического учёта. В них прописано, что на данный учёт человека ставят, для того чтобы знать, что он страдает таким заболеванием, и чтобы медицинское учреждение наблюдало его, помогало и периодически осведомлялось.
«Это примерно так же, как наблюдать за людьми, страдающими туберкулёзом. То есть пациенты приходят, сдают анализы и ещё что-то делают, тем самым происходит постоянное наблюдение за больным человеком. Естественно, действия, которые производятся по динамическому наблюдению, должны где-то отражаться. Это называется лист динамического учёта. У нашего героя такого листа в медкарте не было. Но в ней есть записи, что якобы патронажная сестра выезжала по месту жительства нашего клиента, но его якобы не было дома. А он все эти годы проживает по одному и тому же адресу и никогда не менял места жительства. И якобы эта сестра через какого-то дядю передавала уведомления о том, что он должен явиться, показаться на обследование и всё остальное. В медкарте есть несколько таких записей. Понятно, почему они появились. Работники ЦПЗ должны оправдывать те деньги, которые они получают из бюджета. Если человек 20 лет состоит у вас на учёте и государство вам за это платит, то нужно показать, как вы отрабатываете деньги. Я уже не говорю, как вы помогли этому человеку», — заявляет она.
По её словам, в суде представитель ЦПЗ начал категорически отрицать, что мужчина приходил на врачебно-консультационную комиссию осенью 2020 года и в январе 2021-го, а также на консультацию к профессору и всё остальное.
«И здесь мы опять столкнулись с полной властью психиатров. У нашего клиента остались талоны, которые он получал в регистратуре. В суде юрист говорит, что они ведут журнал, где записывают каждого, кто приходит на ВКК. Но они записывают туда только после того, как провели ВКК и написали заключение. То есть журнал фиксирует лишь получение заключения, а посещение комиссии и её прохождение никак не фиксируется», — добавила юрист.
Судья предложила мужчине повторно пройти ВКК. Во время прохождения комиссии его сопровождала представитель «Қорғау HR».
«Обычно на ВКК сидят три врача, но в нашем случае их было семь. И они дружно опрашивали в довольно агрессивной манере и самого мужчину, и нашего юриста. Мы не знали, какое заключение получим, придётся ли нам продолжать судебный процесс, но, как ни странно, ВКК пришла к заключению, что диагноз нашего клиента “органическое повреждение” и он подлежит снятию с учёта. Спустя два дня мы приехали в ЦПЗ забрать заключение, а его уже успели снять с учёта. Что касается нашего героя, мы с ним общались почти год, и за это время он показался нам совершенно нормальным, адекватным человеком. Он очень разумный, с хорошими манерами, вежливый. Мужчина верующий, и с ним было очень приятно работать. Сами врачи на ВКК пояснили, что в 2001 году поставили ему диагноз в целях реабилитации, предполагая, что в будущем он мог бы сняться с учёта», — сообщила она.
Симптомы болезни щитовидной железы напоминают признаки шизофрении
Тамара Симахина отметила, что проблему данного мужчины удалось решить лишь две недели назад. Однако в портфеле у фонда есть и другие, не менее трудные разбирательства. Например, в Семее молодой женщине два года назад диагностировали шизофрению и поставили на учёт. Она начала принимать препараты, от которых стало хуже. Позже женщина по собственной инициативе прошла полное обследование у эндокринолога и получила диагноз «заболевание щитовидной железы». По словам юриста, симптомы этой болезни очень напоминают признаки шизофрении.
«Она прекратила принимать психотропные препараты и стала пить лекарства от щитовидной железы. После этого женщина сразу почувствовала улучшение здоровья. Сейчас стоит вопрос о снятии её с динамического учёта и самого психиатрического диагноза», — сказала она.
Правозащитник отметила, что эти кейсы наглядно показывают недостаток нашего законодательства.
«Год-полтора назад был принят новый Кодекс о здоровье. Когда специалисты работали над ним, мы активно настаивали, чтобы была введена норма, обязывающая психиатров, прежде чем ставить диагноз, направлять человека на физиологическое обследование. Потому что там может быть выявлено другое заболевание, не психиатрическое. К примеру, если у человека недостаточно витамина D, он начинает страдать сильнейшими мигренями. По нескольку суток может находиться в состоянии сильнейшей головной боли, не способен ни работать, ни что-то ещё делать, просто жуткая боль», — рассказала специалист фонда.
Однако, как заявила Тамара Симахина, ни разработчик в лице Минздрава, ни депутаты не поддержали общественников в данном призыве.
«Сейчас психиатры, прежде чем поставить свой диагноз, не направляют человека на доскональное физиологическое обследование. Так, с головной болью человеку могут поставить какой-то психиатрический диагноз и сразу начинают пичкать жуткими психотропами. Истинная причина не устраняется, а вред организму наносится. И в итоге человек реально может и сойти с ума, и умереть. Потому что истинная причина — нехватка витамина D — не устраняется», — заключила она.
Для соцзащиты особенных казахстанцев нужна прозрачная и понятная система — эксперт
В 2025 году соцзащита населения Казахстана претерпела значительные изменения. Расходы республиканского бюджета на соцсферу достигли 9,6 трлн тенге, что составляет 37,2% от общего объёма. А что происходит в сфере соцзащиты людей, состоящих на психиатрическом учёте?
На эту тему корреспондент Zakon.kz поговорил с общественным деятелем Алией Абдиновой.
— Социальная защита населения Казахстана — это же не только про пенсии, пособия и поддержку многодетных семей? Насколько защищены казахстанцы, состоящие на психиатрическом учёте?
— В плане денежного обеспечения государство хорошо защищает эту категорию граждан. А вот как осваивается бюджет, и прозрачность самой психиатрической системы вызывает вопросы. Я участвовала в рабочих группах по Кодексу РК от 7 июля 2020 года № 360-VI «О здоровье народа и системе здравоохранения» и заметила стремление психиатрической системы к непрозрачности. Например, в той же постановке психиатрического диагноза или недееспособности человека. Как раз эта непрозрачность порождает невозможность защитить свои права людьми, которые когда-то в эту систему попали. При этом государство очень щедро выделяет денежные средства. Возможно, в этом направлении нет чёткой ревизии, поэтому и произошёл такой перекос. Исходя из кейсов, у меня сложилось мнение, что само по себе государство заботится об этой категории граждан, но как на местах используются эти средства и насколько законодательные акты в этой системе работают — это вызывает вопросы.
Согласно статье 167 нового Кодекса, постановка психиатрического диагноза упрощена, его теперь могут поставить обычные врачи. А мы при рассмотрении проекта закона предлагали ряд изменений для того, чтобы исключить злоупотребления. В первоначальном проекте Кодекса обычным врачам ПСМП — первичной медико-санитарной помощи, то есть обычным поликлиникам — передавалась постановка почти всех психиатрических диагнозов. Тогда зачем учиться на психиатра, проходить резидентуру, если любой врач может пройти курс и поставить психиатрический диагноз и выписывать психотропные препараты? Мы добились того, что врачи общей практики могли поставить только восемь диагнозов — лёгких или пограничных: депрессия, тревожность. Но и тогда мы просили, чтобы была прозрачность. Потому что когда человек попадает в эту систему, он даже не знает, по каким критериям его оценили, и, вполне возможно, психически он здоров, ведь зачастую диагноз «шизофрения» юридически очень выгодный, потому что в дальнейшем позволяет без согласия человека его госпитализировать.
При этом при постановке психиатрического диагноза не проводится физического обследования, нет аудио- и видеозаписей, и человек потом не может его оспорить. При физическом недуге человек может это доказать, пойти к другому врачу, а психиатрический диагноз невозможно проверить, и, попадая в этот замкнутый круг, человек уже не может ничего доказать.
— Вы можете привести какой-то конкретный пример из своей практики?
— У нас есть много кейсов, по которым людям с болезнью щитовидной железы, например гипотиреозом, который впоследствии подтверждался, ставили диагноз «шизофрения», так как по симптоматике эти заболевания очень схожи. И когда врачи находили истинную причину и вылечивали этот физический недуг, все якобы шизофренические симптомы исчезали, но снять психиатрический диагноз они уже не могли. Этот врачебный вердикт практически невозможно снять, даже если человек обратится в суд или к другому психиатру. Потому что другой специалист не скажет, что медицинское заключение предыдущего доктора неверно, так как «подставляет» его. И таким образом человек становится заложником диагноза. А если его ещё поставили на психучёт, то это влечёт за собой ряд ограничений: невозможность устроиться на работу на госслужбу, получить водительские права и прочее. Именно непрозрачность системы приводит к нарушению прав человека и финансово давит на государство, потому что состоящим на психучёте ежегодно выделяются денежные средства.
— В Казахстане государственная поддержка лиц с психическими заболеваниями осуществляется через систему социальных выплат, основанных на установленной группе инвалидности. В каком размере выделяются деньги состоящим на психучёте и недееспособным?
— В 2025 году размеры ежемесячных пособий для I группы лиц с инвалидностью составляют 101 701 тенге, для II группы — 81 364 тенге, для III группы — 55 473 тенге. Эти суммы были увеличены на 6,5% с 1 января 2025 года в соответствии с прогнозируемым уровнем инфляции. То есть в 2024 году размеры пособий были ниже на 6,5% по сравнению с этим годом. В предыдущие годы также проводилась индексация пособий. В 2023 году выплаты увеличивались в два этапа — на 8,5% в январе и на 14,5% в июле, что в сумме составило повышение на 23%. Поэтому государство в этом направлении работает — ежегодно пересматривает и индексирует размеры социальных пособий для лиц с инвалидностью, включая тех, кто состоит на учёте по психическим заболеваниям. А у нас таких людей на учёте около 300 000 человек в стране. А теперь представьте, кому захочется прозрачной системы, чтобы терять такое огромное финансирование.
— С какими проблемами чаще всего обращаются люди?
— Есть диагноз «недееспособность», по которому тоже нет чётких критериев постановки, и это, по сути, юридическая смерть для человека. Дееспособность — это когда человек своими действиями приобретает или осуществляет гражданские права и создаёт для себя гражданские обязанности. Проще говоря, может пойти заработать деньги и потратить их, жениться и родить детей. Это всё гражданская способность человека нести эти права и обязанности.
У нас был случай, когда женщине с гипотиреозом по ошибке поставили шизофрению, а родственник был заинтересован в том, чтобы признать её недееспособной, чтобы потом присвоить её имущество. Родственник может обратиться в суд, заявить, что у этого человека есть психиатрический диагноз, давайте признаем его недееспособным. После чего суд назначает судебно-психиатрическую экспертизу и подтверждает шизофрению, и впоследствии признаёт его недееспособным. Так, по сути, человек выключается из жизни навсегда. Он ничего не может делать без своего опекуна, в основном это родственники или руководители психинтерната. Факт признания человека недееспособным тоже чётко не прописан в законодательстве. В стране очень многих людей признают недееспособными, которые при этом самостоятельно живут, работают, распоряжаются деньгами, то есть у них есть все критерии дееспособности, но при этом юридически они недееспособны, соответственно, не могут обратиться ни в суд, ни в прокуратуру, ни в какие другие госорганы. По этому поводу мы тоже предлагали ряд изменений, чтобы была прозрачность в постановке диагноза.
За последние три года наиболее часто в своей практике мы сталкивались со случаями, связанными с людьми, состоящими на психиатрическом учёте. Они тоже находятся на социальном обеспечении государства. Здесь важно заметить, что сейчас по психическим заболеваниям социальное обеспечение находится на втором месте. На мой взгляд, эти случаи участились в связи с тем, что некоторые родители обращались за консультацией для своих детей в 1970–1980-х годах в психиатрическую больницу в основном из-за непослушного поведения ребёнка. Дети не ложились в стационар, не лечились психотропами и забыли, что когда-то их родители обращались к специалистам. И вдруг человека, ведущего абсолютно полноценную жизнь, останавливает сотрудник ГАИ и говорит: «Вы состоите на учёте и не имеете права заниматься логистикой или даже водить транспортное средство», хотя человек при этом абсолютно здоров и ему уже больше 50 лет.
Был ещё один кейс с 18-летней девочкой, которая тоже никогда не обращалась в психиатрическую больницу, но в её совершеннолетие при поступлении в вуз обнаружили, что она состоит на психучёте. Как оказалось, когда была цифровизация, резко выросло число людей, состоящих на психучёте. Как это произошло? Возможно, она когда-то обращалась к психологу, и там решили поставить на психучёт. А возможно, эта девочка, никогда не обращавшаяся к психиатрам, была однофамилицей другой, которая обращалась. Вот такой нелепый случай повлиял на её судьбу. Восемь лет государство как бы выделяло ей деньги на то, что она состоит на психучёте. А когда человек состоит на таком учёте, к нему должны приходить психиатр, психолог, плюс выделяются деньги на психотропные препараты. Возникает вопрос: куда эти огромные деньги, выделяемые на «мёртвых» душ, девались, и кто ими распоряжается? А на эту систему, где необходимо провести ревизию, выделяются миллиарды тенге. Проблема ещё и в том, что зачастую недееспособными признают здоровых людей, которые могут работать.
— В каком законодательстве должна быть прописана недееспособность граждан?
— Это Гражданский кодекс РК от 27 декабря 1994 года, статья 17 «Дееспособность граждан» и статья 26 «Признание гражданина недееспособным». Также это Гражданский процессуальный кодекс РК от 31 октября 2015 года, глава 35 «Производство по делам об ограничении дееспособности гражданина, о признании гражданина недееспособным, об ограничении или о лишении несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет права самостоятельно распоряжаться своими доходами», статьи 323–328. По психиатрическому учёту есть приказ министра юстиции РК от 27 апреля 2017 года «Об утверждении Правил организации и производства судебных экспертиз и исследований в органах судебной экспертизы». Параграф 68 как раз об «Особенностях производства судебно-психиатрической экспертизы», пункты 448–465.
— Какие случаи самые распространённые, с которыми родственники обращаются в ОФ?
— Ещё проблемные кейсы, с которыми часто обращаются люди, касаются пенсий по психучёту. Когда инвалидность устанавливается по какому-то физическому недугу, её можно установить по объективным причинам. Из-за пенсий по инвалидности родители зачастую отправляют своих детей на госпитализацию в психиатрический стационар для того, чтобы поставить психиатрический диагноз и признать их инвалидами, чтобы получать пенсию по инвалидности. Это специальная инвалидизация родителями собственных детей ради этих пенсий. Но они не учитывают, что после 18 лет со всеми последствиями им придётся справляться самим, в том числе от побочных действий психотропных препаратов. Например, у нас был случай, когда из-за введённого препарата ребёнок больше не встал и, действительно, физически стал инвалидом. Когда есть инвалидность по физическому заболеванию — нет руки, ноги — это легко доказать, а по психическому заболеванию нет чётких критериев, и постановка такого диагноза — это зачастую субъективное мнение. Был случай, когда к нам обратился мужчина из-за своей дочери. Экс-супруга, с которой они разведены, доводила свою несовершеннолетнюю дочь до истерики, снимала на видео, показывала это врачам-психиатрам, после чего дочь госпитализировали и давали психотропные препараты. По наблюдениям отца, после них ребёнку становилось хуже. Он обратился к нам за помощью. Ведь пенсия по инвалидности платится не только ребёнку, но и матери.
Был похожий случай: ребёнка до шести лет отец забирал на месяц, он социализировал его, учил писать, читать, а когда отводил к матери, та водила его по психиатрическим больницам, где ребёнка глушили психотропными препаратами, и он становился неадекватным. Между этими супругами тоже был спор, мать так делала из-за пенсии по инвалидности.
Был случай, когда мать взрослого парня, имеющего изначально инвалидность по зрению, водила его в психиатрические клиники, чтобы получать пособие на 5000 тенге больше. Она признала его недееспособным и только сейчас поняла, что это была ошибка, теперь корит себя за этот поступок, потому что сын даже на работу не может устроиться. Часто из-за пособий по инвалидности родители госпитализируют своих детей в психиатрический стационар.
— Получается, что непрозрачность психиатрической системы приводит к тому, что государство выделяет огромные деньги в эту сферу медицины?
— Именно так. Хорошо, что государство не скупится на соцзащиту населения. И на психиатрические интернаты много средств выделяется: помимо того, что подопечные получают пенсию, выделяются деньги на их полное содержание.
— А что необходимо сделать на государственном уровне, чтобы защитить эту категорию лиц и людей здоровых, попавших туда случайно? Что необходимо для прозрачности системы?
— Во-первых, необходимо закрепить обязательную аудио- и видеозапись при диагностировании психического заболевания, постановке на психучёт. Важно, чтобы достоверно был поставлен психиатрический диагноз, который потом влечёт за собой другие последствия: недееспособность, психиатрический учёт, госпитализацию и так далее. Мы это предлагали рассмотреть и в Кодексе о здоровье народа, и в системе здравоохранения. Так как психиатрический диагноз — это не физическое заболевание и нет чётких маркеров его постановки, соответственно, при его постановке должны вестись аудио- и видеозаписи. Очень много случаев было, когда человек в психиатрическую больницу пришёл не своими ногами, а его скрутили и привезли. Поэтому момент госпитализации тоже важно фиксировать посредством такой документальной фиксации — как на жетонах полиции есть камеры, такие же можно установить у медбратьев, чтобы не было нарушений прав человека.
Во-вторых, важно полностью провести физическое обследование человека перед постановкой психиатрического диагноза. Так как часто симптомы физического заболевания принимаются за симптомы психического. Например, дети, употребляющие много сахара, после действия инсулина из возбуждённости становятся апатичными, что можно спутать с психиатрическим диагнозом.
В-третьих, необходимо исключить полностью постановку психического диагноза врачами ПМСП, статья 167 Кодекса РК от 7 июля 2020 года № 360-VI «О здоровье народа и системе здравоохранения». Это неправильно и неквалифицированно. Если любой врач может диагностировать психиатрический диагноз и лечить, тогда зачем нам психиатрия? То, что люди не доверяют психиатрам, — это их «заслуга». Передача психиатрического диагностирования врачам ПМСП приведёт к увеличению постановки психических диагнозов населению, таких как депрессия, стрессовые расстройства, и, соответственно, к увеличению потребления населением специальных препаратов и далее к росту прибыли фармкомпаний.
Также необходимо вернуть формулировку: «Диагноз психического расстройства (заболевания) ставится врачом-психиатром в соответствии с клиническими проявлениями, лабораторными данными, объективными сведениями». Раньше собирались объективные данные от соседей, характеристики с работы. Психиатрический диагноз — это достаточно серьёзный статус, который влечёт за собой ряд юридических последствий и невозможность потом защитить свои права в суде. Поэтому постановка диагноза должна быть чётко регламентирована.
В-четвёртых, необходимо обозначить чёткие критерии признания человека недееспособным.
Казахстанца по ошибке «сделали» психически больным
Об этом житель области Абай узнал, когда решил поменять водительское удостоверение через портал государственных услуг.
Что произошло
Неприятный сюрприз ждал мужчину из области Абай, когда он решил заменить водительское удостоверение. Выяснилось, что он числится на учёте у психиатра.
Добиваться справедливости казахстанцу пришлось через суд — он обратился с иском к больнице и областному управлению здравоохранения.
«Мужчина требовал признать незаконной постановку на психиатрический учёт и удалить эти сведения из Национального регистра психических больных», — говорится в сообщении суда.
Почему не получилось решить без суда
Комиссия больницы признала, что сведения о постановке мужчины на учёт были внесены ошибочно — без надлежащего медицинского освидетельствования и с нарушением порядка диспансерного наблюдения. Однако удалить информацию из системы отказались.
Медики отметили, что амбулаторная карта пациента уничтожена в связи с истечением срока хранения, но подтверждающий акт уничтожения представлен не был.
Представитель управления здравоохранения указал, что для удаления сведений из регистра истцу необходимо пройти освидетельствование врачебно-консультационной комиссии.
Что решил суд
Специализированный межрайонный административный суд области Абай, исследовав материалы дела, пришёл к выводу о незаконности постановки истца на учёт.
«Отмечено, что ответчиками не представлены доказательства в виде обращения истца за психиатрической помощью и проведения надлежащего медицинского освидетельствования. Также у больницы не было клинических наблюдений и согласия истца либо его законных представителей на оказание медицинской помощи», — говорится в постановлении суда.
В итоге иск мужчины удовлетворили.
Больницу и управление здравоохранения обязали удалить сведения об истце из Национального регистра психических больных.
Женщину насильно удерживали в психбольнице Алматинской области. А её сына отправили в спецучреждение
Психбольница обязана выплатить 2 млн тенге морального ущерба жительнице Алматинской области, которую незаконно поставили на учёт и насильно держали в палате 34 дня.
Психбольница обязана выплатить 2 млн тенге морального ущерба жительнице Алматинской области, которую незаконно поставили на учёт и насильно держали в палате 34 дня. Такое решение принял Алматинский областной суд. А девятилетнему сыну женщины пришлось 10 месяцев провести в специализированном учреждении для детей, находящихся в трудной жизненной ситуации.
Женщина по имени Сания болеет диабетом, ей положен бесплатный инсулин в больнице, однако его не всегда выдают. После очередного возмущения в январе 2023 года её поставили на учёт как психически больную и насильно госпитализировали в психбольницу.
«Никто из сотрудников этой больницы её психическое состояние не проверял и не оценивал. Её даже не извещали о заседании ВКК — врачебно-консультационной комиссии, которая по закону ставит на динамическое наблюдение, — не оповестили о факте постановки на учёт», — рассказывает юрист общественного фонда «Қорғау HR» Алия Абдинова, к которой Сания обратилась за помощью.
По словам юриста, восьмилетнего мальчика, который оставался дома один, поместили в специализированное учреждение в Алматы — центр поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Сания пролежала в психбольнице 34 дня и вышла.
Но несколько месяцев ей пришлось бороться за своего ребёнка. Мальчик находился в этом учреждении с февраля по ноябрь 2023 года.
«Сына отказывались выдавать матери, ссылаясь на то, что её лишают дееспособности. Это было отчасти правдой: органы опеки подали заявление о лишении женщины дееспособности, ссылаясь на то, что теперь она состоит на психиатрическом учёте», — пояснила юрист.
Сание через суд пришлось отстоять свою дееспособность, вызволить ребёнка, оспорить постановку на психиатрический учёт. Все эти дела с помощью юристов общественного фонда она выиграла. А потом решила подать иск о возмещении морального вреда.
«После больницы я ощутила сильные побочные действия на своё здоровье. У меня стали болеть суставы. К тому же забрали ребёнка на 10 месяцев. Оттуда он вернулся с ссадинами и синяками. Вызывали полицию, но директор учреждения говорил, что ребёнок сам бегал и падал. Сын избиение отрицал, но он был запуган. У него был большой стресс, ночами не спал, говорил плохие слова, которым научился в этом учреждении», — рассказала сама Сания.
Районный суд уменьшил сумму возмещения с 2 миллионов тенге до 200 тысяч тенге. А вот апелляционный суд постановил взыскать полную сумму — 2 миллиона тенге за перенесённые страдания.
Поддержите наш фонд
— Тегін Сайттар мен CRM.