Общественный фонд "Коргау HR"

Главная Наши публикации

Статья в газете «Караван» от 20.12.2016

Матери детей с психическими расстройствами заявляют о постоянном нарушении их прав

Матери детей с психическими расстройствами заявляют о постоянном нарушении их прав

Мамы детей с психическими, интеллектуальными расстройствами, их кураторы, психологи, представители НПО намерены выступить на заседании маслихата Алматы.

Речь пойдет о повсеместном нарушении прав таких детей, в том числе на качественную жизнь и образование.

В Казахстане на учете в психиатрических учреждениях состоит около 200 тысяч человек. Детей с диагнозом умственная отсталость примерно 450 человек на 100 тысяч населения. Как отмечают специалисты, многие из них вполне способны учиться, выполнять не только простую, но и более сложную работу. В крупных городах есть коррекционные школы-интернаты, в которых живут как сироты, так и дети из полных и неполных семей, – всего около 100 таких учреждений.

– Бытует мнение, что особенные дети появляются только в семьях алкоголиков и наркоманов. За 30 лет работы я не встретила ни одну неблагополучную семью! Как правило, это единственный или второй ребенок в семье, – говорит руководитель общественного объединения «РУХ» (некоммерческая организация, оказывает социальные услуги людям старше 18 лет с тяжелыми ментальными ограничениями) Алма БЕКПАН. – Общество заставили поверить в то, что они ни на что не способны, их нужно изолировать. В наш центр приходят ребята, которым по 25–30 лет. Когда-то их не взяли в детсад, школу, так как поставили диагноз – не обучаем. Они никогда не видели снег, футбольный мяч, качели. Многие впервые сели за парту, взяли в руки ручку. Результат дают колоссальный, у них внутри такой потенциал. Если бы им дали возможность в 5–6 лет пойти учиться, занимались с ними, они были бы полезны обществу. Но на них еще в детстве поставили крест. Сегодня государство выделяет большие средства в помощь людям с ограниченными возможностями, но в большей степени они уходят в никуда.

Клеймо на всю жизнь

Одна из серьезных проблем, о которой сообщат депутатам маслихата, – создание альтернативной комиссии, которая определяет дальнейшую жизнь ребенка: будет ли он учиться в обычной школе, в коррекционном заведении или обучаться на дому.

– Несколько специалистов ПМПК за пять минут решают судьбу человека, – продолжает Алма Бекпан. – Ребенок впервые вышел на комиссию, конечно, он растеряется. У этой комиссии есть тест. Спрашивают, например: какой сегодня день недели? Мы, взрослые, ведь тоже можем ошибиться – какой день? Есть такой вопрос: назвать признаки осени, зимы.

Ребенок говорит: для меня понятие осень – это день рождения мамы. И если бы так ответил ребенок, не имеющий проблем со здоровьем, все бы сказали: какой молодец, как маму любит! А этому ставят «неуд».

Никто не имеет права проверять – есть у ребенка возможность пойти в школу или нет. Он должен попробовать! У нас же комиссия выносит решение – и все. Дети, родители даже не имеют права подать апелляцию. А ведь никто не застрахован от ошибки.

В редакцию «КАРАВАНА» много раз приходили выпускники детских домов, которым в детстве ставили диагноз – задержка психоречевого развития. Многие читать и писать научились лишь в 12–13 лет. Рассказывали, что с ними особо не занимались, убеждали, что их путь – психбольница. Но ребята окончили школу, некоторые – колледжи, вузы. Диагноз им сняли.

Показательна история молодого человека, который обратился в ОФ «Коргау».

– Когда я документировала этот случай, то с трудом сдерживала слезы: передо мной сидел умный, рассудительный парень, которому в детстве поставили серьезный психиатрический диагноз, – рассказывает юрист, директор фонда Алия АБДИНОВА. – Парень – сирота, многое пережил. Например, педагог выворачивала ему правую руку, говорила, что он никогда не научится писать и читать. Когда его перевели в другой детдом, неоднократно отправляли в психушку в воспитательных целях. Парень находился там по нескольку месяцев в учебное время. Он чудом избежал дома-интерната. Сейчас работает, учится и мечтает в судебном порядке стереть позорное клеймо – свой диагноз. А ведь его все считали необучаемым! У нас было уже несколько подобных обращений. Больше страдают сироты – за них некому заступиться.

Врач-дефектолог Мария СУЛЕЕВА уверена: все дети обучаемы, разница лишь в темпе развития.

Условия могут усугубить состояние

На прошедшем недавно в Алматы форуме по проблемам людей с ментальными нарушениями много говорилось о трудностях, с которыми приходится жить особым казахстанцам.

После школы-интерната для многих, особенно сирот, путь один – в центр оказания спецуслуг (дом-интернат для инвалидов), ведь альтернативы больше нет! А что происходит там, в четырех стенах?

Доклад руководителя группы Национального превентивного механизма (НПМ) по предупреждению пыток при уполномоченном по правам человека Айгуль ШАКИБАЕВОЙ вызвал шок у гостей форума. Участники НПМ посещают без предупреждений учреждения уголовно-исполнительной системы, здравоохранения, центры адаптации несовершеннолетних. Кстати, доклад по итогам проверок за 2014–2015 годы находится в открытом доступе.

В 2015 году проверены 33 психиатрические больницы. Основные проблемы – переполненность помещений, нехватка постельного белья, вышедшая из строя мебель, слабая система вентиляции (из-за плохого доступа воздуха в помещениях стоит неприятный запах), несоответствующий нормам размер жилой площади на человека и другие. Жуткие санитарные условия в туалетных и душевых комнатах.

Психологический подход в лечении – формальный, а доминирует лечение медикаментами. Во многих больницах нет условий для занятий спортом, трудовой деятельности. А ведь таким людям это необходимо как воздух! В отдельных заведениях люди истощены и жаловались на нехватку еды.

Во время визита в ГКП «Психоневрологический диспансер Актюбинской области» проверяющие сделали вывод: здесь созданы условия, которые не способствуют выздоровлению больных, а, напротив, могут усугубить их состояние. Особенно в детском отделении, где дети вынуждены целыми днями смотреть телевизор.

«Имеются нарушения требований СанПиНа по количеству санузлов, туалетов, раковин и душевых, отсутствию емкостей для питьевой воды во всех отделениях. Со слов пациентки Р., санитарки заставляют пациентов мыть полы, избивают, во время купания выливают на них воду из грязных ведер», – говорится в докладе.

В ГККП «Акмолинская областная психиатрическая больница» поселка Алексеевка »в отделениях отмечается скученность пациентов: в палатах с небольшой площадью располагается до 12–14 коек. В штатном расписании детского отделения отсутствуют единицы дефектолога, логопеда, детского психолога и социального педагога. Таким образом не соблюдается право детей на образование и социальное развитие. В блоке питания детская посуда – металлическая, грубая…» – отмечается в докладе.

Участникам форума Айгуль Шакибаева напомнила, что Казахстан ратифицировал Конвенцию «О правах инвалидов», а также взял на себя обязательства по многим другим международным правовым актам, которые защищают права больных с ментальными нарушениями здоровья. Замечания с фотографиями направлены в министерства, прокуратуру. В следующем году запланирована проверка всех детских учреждений.

Больше прозрачности!

Мы решили узнать, что происходит в стенах таких учреждений в Алматы. Как сообщили в городской прокуратуре, в Ауэзовском районе провели проверку КГУ «Коррекционный ясли-сад № 66». Установлено, что здесь формально проведен конкурс в соответствии с «Правилами организации питания обучающихся в организациях среднего образования и приобретения товаров, связанных с обеспечением питания детей…».

Прокуратура Бостандыкского района проверила специальную школу-интернат № 2 для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, специальную школу-интернат № 7 для детей с интеллектуальными нарушениями развития. Сухим прокурорским языком: «Выявлены нарушения санитарно-эпидемиологического законодательства, о здравоохранении, трудового законодательства, в том числе ущемляющие конституционные права детей-инвалидов». А в школе-интернате № 2 – еще и законодательство о госзакупках. Учитывая, какие жуткие фотографии я видела на форуме, нетрудно догадаться, что здесь происходит. Всего к дисциплинарной и материальной ответственности привлечено 19 лиц.

А прокуратура Медеуского района проверила специализированный комплекс «Жанұя» по вопросу соблюдения Закона «О жилищных отношениях». Выяснилось, что должностные лица несвоевременно ставили детей – сирот и оставшихся без попечения родителей, на учет для получения жилья в местный исполнительный орган.

Во время форума родители, представители НПО много говорили о непрозрачности подобных учреждений. Взять тот же вопрос с пособиями детей.

Сегодня 70 процентов руководство учреждения может тратить на лекарства, одежду и другие нужды. Остальные средства идут на счет ребенка. Но проверяются ли все расходы?

Вопрос образования таких детей тоже стоит остро. В обычных школах внедряются ресурсные 1–2-й классы для детей с ментальными нарушениями. Но представители общественных организаций предлагают выделять детям сопровождающего, чтобы они могли посещать обычный класс, хоть 5-й, хоть 10-й. Не потянул программу – может пойти на класс ниже. Как оказалось, после школы многим тоже некуда идти – в колледжах не предусмотрены условия для особенных детей.

На заседании маслихата Алматы будет подниматься вопрос и о создании центра, альтернативного дому-интернату, в котором будут самостоятельно проживать лица с ментальными нарушениями.

В России этот опыт успешно используется, а страны Европы, Прибалтики внедрили его давно. И проблем стало меньше.

                                                                                                                                                                                                                                                                  Статья «Риа новости» от 10.11.2016

В Казахстане предложили проводить психиатрические обследования педофилов.

Сотрудники правоохранительных органов Казахстана

По словам заместителя генерального прокурора Андрея Кравченко, необходимо актуализировать работу с лицами, осужденными за половые преступления.

«Сейчас в отношении совершившего такое преступление лица не проводится специальных исследований, не изучается как протекало его детство, были ли психологические травмы, факты насилия, то есть весь комплекс сведений, который может дать ответ на вопрос: что толкает его на совершение преступлений? Выясняем лишь вменяем он или нет», — сказал Кравченко в ходе заседания коллегии ведомства по профилактике правонарушений против половой неприкосновенности несовершеннолетних.

Он сообщил, что в казахстанских тюрьмах находится 1229 насильников. «Рано или поздно они выйдут на свободу, но с ними какая-то понятная, осмысленная профилактическая работа не проводится», — отметил он.

«Мы предлагаем каждому совершившему такое преступление проводить специальное психиатрическое обследование на предмет выявления сексуальных отклонений. По результатам должна составляться программа лечения и рекомендаций на период отбытия наказания», — добавил замгенпрокурора.

 Кравченко отметил, что следователи должны предоставлять специалистам все данные о преступнике, включая сведения о том, как он рос, его взаимоотношения с родителями, со сверстниками в школе.

Также предлагается процесс ежегодных медосмотров школьников дополнить визитами к гинекологам и хирургам, чтобы выявлять преступления, связанные с насильственными действиями.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                     Статья Статья от 23.10.2016

Готов ли Алматы к тому, что в городе станет больше легальных наркоманов?

Готов ли Алматы к тому, что в городе станет больше легальных наркоманов?

В Алматы прошло очередное заседание по вопросу внедрения и расширения опиоидно-заместительной терапии (ОЗТ) – лечения наркозависимых метадоном. Но поможет ли повсеместная раздача бесплатного наркотика снизить количество ВИЧ-инфицированных в Казахстане?

На 6 октября в программе ОЗТ участвует 315 человек. По данным ОФ «Аман-саулык», который активно выступает за расширение терапии, проект работает в 10 городах и 7 регионах страны. Предполагается, что в 2017 году откроется еще 8 пунктов выдачи метадона.

При поддержке минздрава фонд совместно с другими организациями реализует проект «Улучшение нормативно-правовой базы по профилактике, тестированию и лечению ВИЧ/СПИД в Казахстане». По мнению сторонников программы, масштаб внедрения ОЗТ в стране низкий и охватывает только 0,24 процента от оценочного количества лиц, употребляющих инъекционные наркотики. Это связано в том числе и с барьерами в нормативно-правовой базе. Они считают, что для эффективного сдерживания ВИЧ-инфекции нужно, чтобы каждый третий-пятый наркоман принимал метадонПрезидент ОФ «Аман-саулык» Бахыт ТУМЕНОВА уверена: необходимо масштабирование заместительной терапии по всей стране.

В свою очередь у представителей общественных организаций тоже возникли вопросы и сомнения.

– В среду на заседании прозвучало, что метадон должен быть во всех медучреждениях на случай, если вдруг наркозависимый попадет в больницу и не сможет выехать в пункт раздачи. Но готовы ли наши врачи к такому повороту? – говорит исполнительный директор ОФ «Коргау-НР» Алия АБДИНОВА. – Готов ли, например, Алматы, к расширению программы, к тому, что в городе станет больше легальных наркоманов? Действительно ли произойдет снижение ВИЧ, СПИДа? Ведь ничто не мешает наркозависимым принимать бесплатный метадон и колоться… В таких случаях их снимают с программы. Но что будет с этими людьми? Спорных вопросов еще очень много. Мы так и не услышали мнение представителей правоохранительных органов. А ведь очень интересно, что они думают по поводу ОЗТ.

                                                                                                                                                                                                                            Bureau.kz Cтатья от 15.01.2016г.

Настоящих буйных мало?

18-летняя Маржан Турлыбаева из Туркестана, находясь в психоневрологическом диспансере, через социальные сети обратилась за помощью к общественности. По ее словам, туда ее после возникшего конфликта сдала приемная мать. В общественном объединении «Коргау HR», занимающемся проблемой незаконных помещений в психиатрические заведения, говорят, что нахождение здоровых детей в психиатрических клиниках – не такая уж редкость.


В Казахстане легко стать недееспособным, стоит только стать кому-то   неугодным и диагноз тебе обеспечен – секретом это не является. Но насколько сложно вырваться из цепких лап психиатрии?

14 января в алматинском пресс-центре Бюро по правам человека свою тревогу за судьбу жительницы Южно-Казахстанской области Маржан Турлыбаевой высказали представители правозащитной организации» Қорғау HR». Якобы бывшую воспитанницу детского дома «сдала» в диспансер приемная мать, с которой у нее возник конфликт. Решение долго себя ждать не заставило, и, возможно, что дееспособный и здоровый человек отправился в «желтый дом». Но уже через две недели общественность откликнулась на ее просьбы о помощи, размещенные в сети.

В свою очередь оперативно отреагировали на поднявшуюся шумиху работники психоневралогического диспансера совместно с туркестанскими чиновниками. Врачи-психиатры дали понять во время проведенной пресс-конференции в своем городе, что девушка с детства живет в коррекционных интернатах и последние пять лет находится на учете в психоневрологическом диспансере. Психиатры поставили ей диагноз: шизофрения легкой степени, которая сейчас находится «в стадии ремиссии, а потому Маржан мало чем отличается от здоровых людей».

Хотя дело касается Туркестана, однако активисты» Қорғау HR» неоднократно сталкивались с подобным и в Алматы. И, по их мнению, происходящее в равной степени может относиться к любому региону страны.

Алия Абдинова, исполнительный директор общественного фонда» Қорғау HR», освещает эту тему не впервые и знает, как сложно вырваться на свободу из дома-интерната для психохроников. В прошлом году похожая проблема возникла у Кайрата Альментаева, отпускать которого сотрудникам интерната по достижению ему 18-ти лет не хотелось.. Пенсия одного ребенка составляет там от 22 до 30 тысяч тенге. Сумма небольшая, но и она не всегда попадает инвалидам в руки. По словам юриста, деньги детей могут «оседать» у местной власти интернатов. (см «Психиатрический барьер» ). Сейчас все-таки удается установить над парнем опекунство, но до конца вырвать его из больницы довольно непросто. Вместе с тем, уровень жизни в подобных заведениях оставляет желать лучшего. Дети не раз жаловались на плохое обращение, что их объедают врачи, унося пакеты с продуктами домой, а родные шокированы условиями, в которых приходится находиться подросткам. В итоге дети идут на отчаянные шаги.  (см. «Лучше умру, чем буду это есть»: как живут в доме-интернате для психохроников?» «Скандал в доме-интернате для психохроников в Алматы»).

— Мы следили за комментариями, которые люди оставляли на Facebook, зачастую они обвиняли приемную мать, которая сдала Маржан в психоневрологический интернат. Но мы считаем, что здесь вина не одной матери, но и психиатров, которые поставили ей диагноз. Так как без диагноза ее бы не смогли положить в психоневрологический интернат. А для того, чтобы находиться в интернате, нужно признание в недееспособности на основании заключения психиатра, а на его основе выносится судебное решение и человек остается на всю жизнь в интернате, - говорит Алия Абдинова.

Любовь Хасанова, бывшая няня дома-интерната, проработав там 24года, знает всю «кухню» подобных заведений изнутри.

— Во время проверки мы должны были описывать состояние детей. На основании наших слов писалось заключение. Но дети все разные, как психически, так и физически больные, а так же есть и вполне здоровые. Во время проверок я спрашивала врачей: что же говорить о нормальном ребенке, если он здоров? Мне отвечали: «не спит, дерется, кусается, ревет», а когда на следующий год они спрашивают: есть ли улучшения – отвечать «нет, все также» или «хуже», — описала Л.Хасанова свой опыт «диагностирования» детей. 

Тогда Любовь Хасанова, небезучастная к судьбе детей, задавала неудобный вопрос руководству: почему её принуждают наговаривать на детей? Оказалось, что их лекарства пойдут на лечение более буйных детей, которым не хватает своей нормы препаратов. Объяснение вполне логичное, но экс-няня не уверена, что проблема обуславливается одними лишь транквилизаторами:

— Как мне кажется, здесь есть заинтересованность в пенсиях, в квартирах, которые им выделяют. Если у ребенка легкая степень инвалидности, значит, и пенсия меньше, и отчисления детскому дому тоже меньше. А это невыгодно интернату, - поделилась наблюдениями Любовь Хасанова.

Алия Абдинова, будучи уже экспертом в таких делах, только подтвердила слова бывшей няни, обрисовав схему, по которой наживаются сотрудники интернатов. По ее мнению, с «Дома малютки» ребенок попадает в детский дом, там ему, как правило, заочно ставят диагноз «ЗПР» (заторможенное психическое развитие), а за каждую легкую провинность или обличение медработников в халатности, дети уже с психиатрическим диагнозом отправляются в психоневрологический интернат. В Алматы таковых два. Чаще всего родных у этих детей нет, а так как к жизни они не приспособлены, то вынуждены коротать время на своеобразных «нарах», обеспечивая работников пособием, а если повезет, и квартирами.

Встречаются и выпускники, которым все же удалось вырваться из этой системы. Однако убрать диагноз практически невозможно и также как и устроиться на работу, приходится нести его до конца жизни, как клеймо.Юрист общественного фонда, который раз ставит вопрос ребром: когда же психиатры начнут нести ответственность за поставленные ими диагнозы? Ведь для того, чтобы доказать, что человек здоров и снять диагноз, необходимо повторное прохождение медэкспертизы. У нас в стране ее проводят те же органы, что и устанавливали этот диагноз — Республиканский научно-практический центр Минздрава, либо специализированные психиатрические организации местных органов здравоохранения.

Для Маржан Турлыбаевой тоже требуется повторная экспертиза. Общественники уверены: диагноз подтвердится, все будут основываться на то, что она вела себя агрессивно, а это проверить никак нельзя. Учитывая, что подобные ситуации с домами-интернатами сплошь и рядом по всему Казахстану, неужели все дети-сироты такие?

По словам защитников, воспитанная и дееспособная девушка сама не раз обращалась за помощью в разные инстанции, составляя грамотные обращения. Но при прокурорской проверке психиатры ответили стандартными отговорками типа «бьет, кусает и кричит».

Обсудив проблему, Алия Абдинова предложила несколько вариантов в её решении:

— Мы настаиваем на том, чтобы у нас была независимая медэкспертиза! Судьи будут принимать только заключения психиатров. Мы же предлагаем, чтобы принимались не только заключения врачей, но также и другие доказательства, такие как характеристики соседей и друзей, свидетельствующие о том, что человек здоров. Те, кто ставил диагнозы, не станут себя опровергать, т.к. за незаконное содержание предусмотрена уголовная ответственность по ст. 127 УК РК (Незаконное содержание в психиатрическом стационаре). Если мы докажем незаконное размещение девушки, то, согласно ст. 127 УК РК предусмотрена уголовная ответственность. Поставившие диагноз врачи могут понести за это наказание, в связи с этим они до конца будут подтверждать, что она психически больна, находя отговорки и упрашивая нянь наговаривать на детей, — заключила общественник.

30 октября городская прокуратура осуществила выезд в психодиспансер и признала пребывание в нем Маржан законным. Тем не менее, по этому делу назначены новые экспертизы, и уже через месяц следователи Туркестанского РОВД обещали предоставить на обозрение их результаты.

                                                                                                                                                                                                                                 Bureau.kz Cтатья от 26.12.2015г.

Врачебное помешательство

Психолог Людмила Хромина, единственная восставшая против вырубки леса в селе Тарангул Северо-Казахстанской области, теперь рискует навсегда остаться с «желтой карточкой». За считанное время психолог приобрел сразу три психиатрических диагноза.


Встреча с психологом состоялась в алматинском пресс-центре Бюро по правам человека. Оказать помощь и поддержку женщине пришли известный эколог Мэлс Елеусизов и Алия Абдинова, юрист общественного фонда «Коргау HR».

Людмила Хромина, закончившая в 2008 году Казахстанско-российский университет, проработав два года школьным психологом, узнала, что в 2011 году в центральной районной больнице Есильского района открывается ставка психолога. Отправившись на переобучение и получив сертификат для работы в медицинской сфере, Людмила приступила к должности. Правда, проблема Людмилы в том, что она относится к людям, которым больше всех надо.

Ни для кого не секрет, что фиктивную справку можно получить практически в любом медицинском учреждении. Вряд ли есильская больница стала исключением из правил.

Еще не успев освоиться на новом месте, психолог Хромина заметила, как один из работников больницы выписывал фиктивные справки, просто по принесенным удостоверениям, подписывая их разными ручками вместо других врачей. Хромина сделала вид, что снимает, хотя камера на ее телефоне отсутствовала, но сама перспектива оказаться в ютубе заставила слаженный больничный механизм предпринять меры. Ради сохранения репутации и местных порядков, как рассказывает Людмила Хромина, ее уволили под грифом «невыполнение функциональных обязанностей». Однако ей удалось восстановиться через суд. За этим последовало второе увольнение, и суд встал на сторону работодателя. Но и на этот раз Людмиле удалось восстановиться, причем случайно, попутно разоблачив маленькие хитрости районного акимата. В их район приехал инспектор из администрации президента для встречи с местными жителями по трудовым вопросам, для чего в районной газете разместили объявление. Придя на встречу, Людмила с удивлением обнаружила, что в зале сидят представители местной администрации, прокуратуры, «Нур отана», даже РОВД, но нет самого инспектора, равно как и обычных посетителей. Якобы все сами ждут инспектора, но лучше ей оставить свое обращение в письменном виде. Уволенный психолог проверяющего так и не дождалась, зато ей удалось найти телефон инспектора. И на сей раз пришло время удивляться ему: оказывается, местная администрация сообщила госчиновнику, что встреча состоится днем ранее. И действительно, он просидел весь день в ожидании хотя бы одного посетителя. А на следующий день был организован тот самый «потемкинский» прием.

После такого инспектор дал нагоняй районной администрации, а главный врач больницы получил указание восстановить Людмилу в любой должности, но при сохранении ее прежней заработной платы. Там начались оговорки, что должность психолога вообще сократили, но всего один звонок в областное управление здравоохранения показал – в больнице вновь лукавят. Все осталось как есть, и пришлось врача восстановить в ее прежней должности.

Понятно, что большой любви от главы больнице к психологу это не прибавило. У городской администрации, возможно, тоже имелся зуб за разоблачение своего шоу с инспектором. А тут еще осень 2014 года произошла история с вырубкой окрестного леса. Из всех жителей села только Людмила выступила в защиту деревьев, остановив, как признали и местные власти, незаконную вырубку (опять же, возможно при молчаливом согласии местных властей). Но это стоило Людмиле административного суда и штрафа в 55 МРП – трое здоровых лесоруба-браконьера написали на действительно хрупкую женщину жалобу, что она их избила, всех троих. При этом незаконную вырубку леса остановили.

Так совпало, но Людмилу Хромову внезапно признали невменяемой, при том что главного врача на месте не оказалось, а исполняющим обязанности стал его зам, с которым у Хромовой и возникали трудовые недопонимания.

— В сентябре этого года у меня упало давление. Когда я пришла в доврачебный кабинет, оно было 90/60, это очень низкое для меня. Я чувствовала слабость и ничего не могла сделать. Посидев на кушетке в доврачебном кабинете, я просто уснула. Проснувшись, я заметила, что возле меня бегает администрация и исполняющий главные обязанности главврача — человек, который все годы хотел просто меня уволить. Сам главврач, который пришел к нам в апреле, угодил в больницу с варикозным расширением вен и был на операционном столе. Меня завели в мой кабинет, но на мою просьбу взять на один день больничный лист, чтобы поправить здоровье, ответили «не положено». Тогда я попросила всех выйти из кабинета, чтобы не мешать мне работать. Вышли все, кроме врача-психиатра. Он просто сел на стул для пациента и наблюдал, чем я занимаюсь, — поведала начало своей действительно ненормальной истории психолог.

Вскоре Людмиле потребовалось отнести результаты теста своим коллегам, а поскольку психиатр отказался покидать кабинет, то пришлось закрыть помещение вместе с ним. Возвращения психолога уже ждал не только один психиатр. Возле кабинета Людмилы, по ее словам, столпились всё те же лица. Людмила открыла дверь.

— На мои действия врач-психиатр объявил: «Вы что, не видите, что она неадекватная? Давайте, всё, вяжем». Принесли две большие длинные простыни и начали связывать. Меня связали, но впоследствии того, когда они оформляли документы, чтобы перевезти меня в Петропавловск, смогла развязаться. Я сразу позвонила своим родителям, которые в это время также находились в селе. Увидев, что я развязалась, они все равно решили отвезти меня в диспансер. Противиться я не стала, пошла вместе с ними. Открыли машину, меня завели с сопровождением участкового. Когда подъехали мои родители, мы уже выезжали. Догнал отец их машину возле соседнего села. Он поставил машину поперек дороги, чтобы не дать дальше проехать. Родители меня забрали и отвезли вновь на работу. На то, что я вернулась назад, никто не отреагировал. Я дальше стала принимать клиентов и пациентов. В книге предложений также присутствуют отзывы за этот день,— продолжает Людмила свое повествование.

Так она и продолжала работать, пока не узнала, что в областном психиатрическом центре ей заочно поставили еще один диагноз – параноидный синдром. Третий диагноз ей дали уже в Алматы, куда Людмила вынуждена была поехать, чтобы пройти обследование. «Эпилепсия» и «Выраженные изменения личности». При этом, как утверждает Людмила, никогда эпилептическми припадками она не страдала, правда, несколько раз действительно падала в обмороки из-за пониженного давления.

Мэлс Елеусизов, председатель экологического союза «Табигат», взялся помочь Людмиле, как своему коллеге, отстоявшей лес, так и просто хорошему человеку. Он убежден, что всё новое — это подзабытое старое, и «неугодных» стране людей проще всего «убрать» с дороги умышленной экскульпацией: 

— Я начал звонить по областным структурам, они назначили комиссию. Все безоговорочно верили тому, что делается в Алматы. Мы встречались с главным врачом, настаивали на объективной оценке. Человек вполне адекватный, здоровый, без признаков каких-либо расстройств. Я объяснил, что все это делается только для того, чтобы устранить Людмилу. Она лежала там почти месяц, при этом никаких лекарств не принимала, потому что при принятии психотропных средств человек теряет контроль над своими действиями – такими способами они и действуют, — поделился своими мыслями известный эколог.

Алия Абдинова — юрист общественного фонда «Коргау HR», занимающегося проблемами, связанными с применением карательной психиатрии, предложила свои рекомендации в области законодательства: ввести ответственность для психиатра за постановку диагноза. И в частности за те три диагноза, что вынесли Людмиле.

Тем более, что в 2011 году Людмила прошла обследование МРТ головного мозга, и все оказалось в норме, а ведь при эпилепсии без приема специальных медицинских средств человек просто долго не протянет. В амбулаторной карте Хроминой, полученной в южной столице, написано, что препараты она принимала, а в выписке четко сказано, что в лечении пациентка отказалась, препаратов не принимала, а также, что проведен биохимический анализ крови, но на деле, по словам психолога, никакого обследования не было, анализов у нее не брали.

— Снять диагноз или выйти из-под учета – сложно. Согласно нашему законодательству, судмедэкспертизу могут проводить только государственные больницы. А если судмедэкспертиза заявляет, что он здоров, человек имеет право подать в суд на больницу, это уголовная ответственность! К сожалению, у нас нет независимых судмедэкспертиз. Но даже если они будут, их не будут принимать судьи,— высказала свое мнение Алия Абдинова.

Случай, когда здоровым людям ставят диагнозы, юристу не в новинку — «карательная медицина» добралась и до детей из домов-интернатов, где подобным образом хотят лишить детей не только дееспособности, но и законного жилья (см «Психиатрический барьер»), лишая их права на нормальную жизнь. Не такая уж редкость применения испытанного еще советской системой способа в отношении казахстанских диссидентов. (см. «Полиция Казахстана угрожает диссидентам психиатрическим заключением» и  «Дело Зинаиды Мухортовой: правозащитницу г. Балхаш принудительно поместили в психбольницу»).

Как не потерять рассудок, пока пытаешься доказать обратное, Людмила не знает, но смириться с решением больницы всё равно, что подписать приговор. Теперь психолог во главе с председателем экологического союза планируют обратиться в Министерство здравоохранения, лично требуя встречи, а также в Генеральную прокуратуру, чтобы проверить всех, кому выданы справки. Возможно, таких «больных», как Людмила Хромина, десятки, если не сотни.

Как водится, если человек попадает в психдиспансер, его не спрашивают, хочет ли он лечиться и принимать препараты. Выдаются лекарства, люди приобретают диагнозы, а вот избавиться от них практически невозможно. Пострадавшие обращаются в суд, тот, в свою очередь, назначает судебно-психиатрическую экспертизу, и человек еще месяц-полтора должен лежать в больнице. Курс лечения, психотропные препараты только утяжеляют процесс, и далеко не факт, что по истечению срока экспертизы он не вернется туда обратно уже как пациент.